Комиссия Общественной палаты России по развитию науки и образования выступила с инициативой ввести обязательный школьный предмет «Нравственные основы семейной жизни». Предложение возмутило некоторых общественников и родителей. Защищать нравственность вызвалась руководитель Фракции «За семью!» Воронежского отделения Партии Великое Отечество Кристина Овчаренко. Наша коллега схлестнулась в словесном поединке с представителем деловой среды, директором воронежского филиала СРО арбитражных управляющих «Авангард» Игорем Вышегородцевым.
Дискуссия на тему «Нужно ли вводить уроки нравственности в школе?» была организована редакцией воронежского общественно-делового журнала «De Facto».
Предлагаем вашему вниманию материал по итогам поединка:
Первый раунд
Вышегородцев: Сразу хочу сказать, что я не против нравственности. Но я категорически против методов, которыми она насаждается. Я не за то, чтобы все были развратными. Вот сейчас мне дорогу сюда показывала девушка в короткой юбке. Я по лицу её, наверно, если бы встретил ещё раз, не узнал бы. А по ногам бы узнал. Не могу сказать, что это правильно. Но вопрос в том, какими методами мы прививаем так называемую нравственность. Значит, проверять учителей на детекторе лжи, как предлагают в этом законопроекте, нравственно? Другой вопрос: если учитель будет высоконравственный, но будет нести фигню, разве это будет учитель? Еще один момент: у нас все в стране решается радикальными методами. У нас то церкви вообще нет, то она практически не отделена от государства. Скоро такими темпами мы обяжем женщин ходить в длинных платьях и косынках. (Обращаясь к оппоненту.) Вот ваше платье соответствует радикальным нормам? А, вы в брюках.
Овчаренко (смеётся): Что тоже не соответствует.
Вышегородцев: Просто я не первый раз вижу, что мы скатываемся в радикализм. Вы случайно не учились по учебнику Петерсон? Нет? Вам повезло. И моему сыну тоже, как раз он пошёл в школу и учебник отменили. До этого родители сами за голову хватались: не могли решить детские задачки. Учителям из-под полы приходилось доставать старый учебник и что-то объяснять детям. А тест они всё равно сдавали по Петерсон. Не будет ли и здесь так, что мы наводим предметов, а потом за голову схватимся? Давайте дальше посмотрим. В этом же предложении Общественной палаты дошли даже до раздельного обучения мальчиков и девочек. А потом что?
Ведущий (заместитель главного редактора медиагруппы De Facto Наталья Андросова): А потом работать раздельно!
Вышегородцев: Есть же у мусульман традиция, что до 30 лет парень нецелованный живет, потом собирает 30 верблюдов, чтобы даже не на свадьбе, а после свадьбы увидеть красавицу жену. Но это их культура. А для русского человека я не вижу в этом ничего хорошего.
Ведущий: Вы жену иначе выбирали? По нравственности?
Вышегородцев: Нет, по любви. Наши жёны, когда их любишь, обходятся дороже верблюдов. (Смеётся.) Я закончу свою мысль про образование. Я считаю, что, наоборот, хорошо, что оно совместное. Считается, что девочки оказывают положительное влияние на мальчиков. Хотя мой сын говорит: «Отсадите её от меня, она у меня списывает».
Овчаренко: А на мой взгляд, инициатива Общественной палаты очень актуальна. Введение нового предмета назрело. Старшеклассникам просто необходимо рассказать, что семья требует бережного отношения. Потому что в глобальном смысле этот институт у нас разрушается. И не спонтанно, а запланированно.
Ведущий (иронизируя): Теория заговора?
Овчаренко: Да. Вот если бы этот предмет предложили ввести лет 30 назад, то, думаю, это восприняли бы на ура. И никаких споров бы не возникло. Но и с семьей тогда всё было нормально. А сейчас что происходит? Стоит включить молодёжные сериалы или шоу. Это же ужас! Просто институт антисемейственности. Просто руководство к действию, как не надо жить. Вернее, как надо жить, чтобы всё разрушать. В том числе и семью, а значит, и общество, нацию.
Ведущий: Может быть, через телевидение тогда и нужно пропагандировать семейные ценности, а не через школу?
Овчаренко: Конечно, один школьный предмет — это не панацея. Попреподавали года два — и семьи перестали разрушаться. Нужен комплексный подход. И здесь должны быть задействованы и школа, и телевидение. Что касается школы, то я бы хотела остановиться на учебнике, который станет основой нового курса.
Ведущий: А вас не смущает, что учебник о семейной жизни написан монахиней?
Овчаренко: Нет. В мирской жизни одна из авторов этого учебника была преподавателем. Точно не скажу название предмета, но что-то как раз связанное с семейной жизнью. Я посмотрела содержание учебника. Вот некоторые разделы: «Понятие личности», «Понятие мужественности и женственности», «Союз двух родов», «Первый год совместной жизни, или Семья в ожидании рождения ребёнка», «Молодая семья с новорожденным», «Конфликты в семейной жизни». То есть уже в школе у ребёнка сформируется понимание, что в семье бывают конфликты, но их нужно решать, искать компромисс. Опять же я не говорю, что все почитали — и семьи стали идеальными. Но если в школе что-то рассказывают, большинство детей к этому всё же прислушиваются. К сожалению, у нас в стране не все родители могут дать своим детям даже такие, базовые вещи. В конце концов, есть неполные, неблагополучные семьи. Что касается нравственного облика учителей, мы все хотим, чтобы наши дети не пили и не курили. А учителя, как мы помним, проводят время с детьми не только на уроках, выезжают на экскурсии, на природу. И учитель не может полностью абстрагироваться от своей личности. Я уже не говорю о тех вопиющих случаях, когда преподаватели в подпитии приходят на занятия.
Вышегородцев (не выдерживает): Но ведь не запретишь учителям курить! Кто-то из присутствующих курит? Я тоже нет. Но я долгое время работал один среди курящих. И я понимаю, что это отнюдь не безнравственные люди. Не скажешь же: если ты куришь, то всё, не возьмем учителем. А может быть, у человека такое призвание.
Ведущий (с сарказмом): Да, как говорила в своё время одна из моих учителей, курить — махать кадилом дьяволу.
Вышегородцев: Ага, всё от дьявола. Давайте и разводы тогда запретим.
Овчаренко: Да, но с другой стороны, когда на разводы целенаправленно устанавливается мода, это тоже нехорошо. Когда она навязывается из других стран…
Вышегородцев: Остановить глобализацию невозможно. Даже в Советском Союзе и Северной Корее, несмотря на закрытость, были проникновения других веяний.
Ведущий: Да, но там были и случаи, когда человек заснул на совещании, а его расстреляли. Видимо, скоро и с безнравственностью будем бороться теми же методами.
Вышегородцев: У нас уже был такой период, когда пропаганда велась с помощью запретов. Все дети должны были ходить в одинаковой форме. Однако у кого-то на фартучке было всё равно больше кружев. И девочки старались отрезать юбки покороче. Потихонечку, тайком, сантиметр за сантиметром каждый день…
Овчаренко: Я согласна по поводу запретов, но есть принципиальные моменты в воспитании детей. Нельзя разрешать всё. Я это вижу на примере даже своего трёхлетнего ребёнка. Если не будет запретов, придёт время, когда ребёнок кинется во все тяжкие.
Вышегородцев: По поводу всех тяжких могу привести пример. Мой знакомый водил свою дочку только на высоконравственные фильмы, изысканные. Феллини, например. Прививал ей вкус. А потом она увидела «Рембо. Первая кровь». И всё. Сказала: «Папа, почему ты мне не показывал, что такие фильмы тоже есть?» И забросила всю классику.
Овчаренко: Это да. Но родитель или учитель всё равно должен направить ребёнка. Я считаю, что нельзя разделить процессы обучения и воспитания. Поэтому я не согласна с оппонентом, который считает, что учитель должен лишь давать знания.
Ведущий: Если говорить о профессионализме и моральном облике учителя, то не стоит забывать, что сегодня, к сожалению, в педагогических вузах проходной балл даже ниже, чем в других. И уровень зарплат тоже соответствующий.
Овчаренко: Да, это проблема на уровне государства. Проблема в том, что, сдав ЕГЭ, выпускник получает определенные баллы, которые от волнения или других причин могут быть ниже, чем его реальные знания. А с этими баллами он в тот ВУЗ, в который мечтал, может уже не поступить, и второго шанса, вступительных экзаменов, у него уже не будет. Но если вернуться к тому предмету, о котором мы говорим, как вам разделы учебника?
Ведущий (к Вышегородцеву): Вы уже бежите покупать учебник, чтобы обучать по нему своего ребёнка?
Вышегородцев: Слова-то в содержании приведены правильные. Но, как говорится, благими намерениями вымощена дорога в ад. Депутат, когда идет во власть, тоже не говорит, что он хочет наворовать денег или получить статус неприкосновенности. Поэтому, может, учебник и хороший. Но как по нему будут преподавать… Опять же его писала монахиня. Православная. А как по нему будут учить мусульман или тех, кто не верит ни в Бога, ни в чёрта?
Ведущий: Но это уже не новый вопрос — у нас уже была практика, когда ввели предмет «Основы православия» в школе.
Вышегородцев (смеется): Да, было такое. Когда его ввели, мой знакомый, весёлый человек, говорит: «А я буддист! Как вы будете моего сына обучать?»
Овчаренко: Это другое, это религия, а мы про семейную жизнь. У меня в школе тоже были «Основы православия», но тогда глубокого понимания этого предмета не было, к этому сам человек должен прийти…
Ведущий: Подождите, а вы не думаете, что с пониманием нравственности будет то же самое? Что школьники просто не будут большого значения придавать этому предмету.
Овчаренко: Ну хотя бы общее понимание семейной жизни сформируется…
Вышегородцев: Как? И как отделить этот вопрос от религии? Ведь у мусульман до четырёх жен… И опять же что касается учителей. Может, сделать из них особую касту? Ты должен не пить, не курить, вести себя как робот…
Овчаренко: Но ведь действительно в разных профессиях разная цена ошибки. Поэтому и ответственность разная…
Вышегородцев (острит): Но в любом случае у нас самая ответственная профессия — это президент. Не ту кнопку нажмёт — и сразу полмира не будет.
Овчаренко (идёт на компромисс): Ну в чём-то я с вами соглашусь. Детектор лжи — это слишком. Уверена, до этого не дойдёт.
Вышегородцев: Ну да, иначе учителей совсем не останется. Кто-то хотел им быть, а потом подумает: «Я ж выпить люблю, а тут нельзя — на детекторе проверяют, люблю — не люблю». И не пойдёт работать. Да и вообще, святых людей не бывает. Посмотрите, какие скандалы, связанные с педофилией, разгораются в самой католической церкви!
Овчаренко: То, что происходит сейчас на Западе, — отдельная тема. И это, кстати, пропагандируется и у нас. Говорят, что якобы мы нетерпимые…
Ведущий: То есть надо быстрее вводить предмет о нравственности, пока ещё на нас не подействовало «тлетворное влияние Запада»?
Вышегородцев: Да, так мы далеко с вами зайдём. Если уже говорим о раздельном обучении мальчиков и девочек… Давайте ещё лишим женщин избирательных прав. И вообще, вы будете сидеть дома в парандже, а не в брюках ходить. Потому что, если бы не вы, женщины, мы бы всё ещё в раю были!
Ведущий: Давайте на этой райской ноте и закончим первый раунд.
Руководитель Воронежского отделения Фракции ПВО «За семью!»
Второй раунд
Овчаренко (выбирает неожиданный подход к теме): А как вы относитесь к единому государственному экзамену в нашем школьном образовании?
Вышегородцев: Я могу просто пример привести из жизни. У меня есть знакомые преподаватели в лучших вузах нашей страны. И они рассказывают, что к ним приезжают поступать абитуриенты из южных наших республик. И у них по ЕГЭ по русскому сто баллов. Но они строчки по-русски написать не могут. И во втором семестре половина отсеивается. Поэтому опять же мысль была неплохая, но её исполнение хромает. Хотя я сужу понаслышке, мой ребенок не сдавал ЕГЭ, может, к тому времени его отменят, как и учебник Петерсон. И говорить, что раньше у нас было самое лучшее образование, тоже нельзя. Это всё равно что женщины раньше были красивее и моложе, трава зеленее, лимонад вкуснее и так далее.
Ведущий: А с чем был связан вопрос? Как вы соотносите ЕГЭ и уроки нравственности?
Овчаренко: Потому что, на мой взгляд, ЕГЭ — это диверсия против нашего образования. Как и пропаганда Запада — против семьи. Тестовая система не способствует развитию мышления. Вопросы там связаны с тем, в каком платье была Ната ша Ростова.
Ведущий (провоцируя): А основы нравственности помогают думать?
Овчаренко: А какой это стресс! Даже когда ребёнок идёт в туалет, его сопровождают.
Вышегородцев: Ну вся жизнь стресс. Бежишь за маршруткой, а она раз — и ушла — стресс. Едешь, а у тебя колесо отвалилось. Если дети будут не приучены к стрессу, то что с ними будет потом?
Овчаренко: Вот, а про это и есть в новом учебнике — конфликты в семье!
Вышегородцев (словно устав наступать на одни и те же грабли): Да вопрос же не в этом. Я говорю, что этот учебник не способ прививать нравственность. Может и учитель не пить, не курить, а у папаши можно и портвейна отхлебнуть, пока он заснул пьяный, и сигарету стрельнуть. И в полных семьях, вполне благополучных, разное бывает. Бывает, ради материнского капитала детей рожают. А недавно я узнал, что на обследовании у беременных женщин спрашивают, желанный ли ребёнок. У меня в голове не укладывается, как это нежеланный: шла, шла — и тебя изнасиловали?
Овчаренко (не растерявшись): Поэтому в школе ребёнок и должен узнавать, что есть альтернатива.
Вышегородцев: А что пересилит: Феллини или «Рембо-2»?
Овчаренко (настаивает на своём): Но нужно же хотя бы предпринимать попытки!
Вышегородцев: Согласен. Отфильтруем, значит, учителей. Они не будут пить, курить, а только за нищенскую зарплату воспитывать детей. Повоспитывают-повоспитывают и начнут продавать наркотики.
Овчаренко: Насчёт нищенской зарплаты… Её повышение — это тоже не панацея. Качество работы человека зависит не от зарплаты.
Ведущий: Ну почему же? Когда учитель вынужден зарабатывать подработками, он измотан, качество преподавания падает.
Вышегородцев: Я как-то читал, что один из губернаторов, не наш, сказал учителям: «А зачем вам зарплата? Выйдите удачно замуж». Кристина, а у меня к вам вопрос: вы бы хотели, чтобы ваша дочь училась отдельно от мальчиков?
Овчаренко: Нет.
Вышегородцев: Мне это всё напоминает недавнюю кампанию по борьбе с курением. Когда запретили курить и на вокзалах, и в поездах дальнего следования. То есть если человек курит и едет в поезде до Дальнего Востока…
Овчаренко: То как раз, может, и бросит.
Вышегородцев: Ага, так можно и как в одной книжке, где мафия боролась с курением: не бросишь — палец отрубим. Ведь курильщику легче семь дней не есть, чем семь дней не курить. И аэропорты уже некоторые жалуются, что иностранцы облетают Москву стороной. Потому что в нашем аэропорту курить нельзя. Не говоря уже о кафе, которые пошли в минус из-за того, что посетителям запретили курить.
Директор воронежского филиала СРО арбитражных управляющих «Авангард» Игорь Вышегородцев
Третий раунд
Ведущий: Отчасти я согласна с тем, что говорилось про антитабачную кампанию. Вспомните все попытки борьбы с алкоголизмом с помощью запретов. Вырубку виноградников, сухой закон в Америке. К чему это приводило? К расцвету чёрного рынка. Интерес только усиливался. Не думаете, что так будет и с безнравственностью?
Овчаренко: Нет, не думаю. Пропаганда должна быть. И идеология. Сейчас у нас её практически нет. А что касается пропаганды девственности и детекторов лжи… Ну, я думаю, это только для красного словца говорится. До разделения мальчиков и девочек точно не дойдет. Это ж такие затраты со стороны государства!
Ведущий (к Вышегородцеву): Вы говорили в начале, что вы не против нравственности. Позвольте привести цифры. Например, за 2014 год в Воронежской области зарегистрировано 18 тысяч браков и 11 тысяч разводов. А то, что впервые за много лет число новорожденных превысило вдвое число абортов, подается, как очень позитивная новость! Не очень позитивная статистика, не правда ли? Какие же вы меры предложите в такой ситуации? Как пропагандировать нравственность или семейные ценности
Вышегородцев: Я не считаю, что количество разводов как-то отражает нравственность или безнравственность. Я уверен, что если смотреть с точки зрения людей, предлагающих подобные школьные предметы, то безнравственность — это секс без брака. А если в браке, то можно. А потом браки как раз и распадаются. Потому что в их основе лежал секс, а не любовь. Ради него брак и создавался. И вот по этой инициативе я, извиняюсь, не понял по поводу пропаганды девственности: девочек будут в школе проверять? А мальчиков? На Библии будут клясться?
Ведущий: Нет, на детекторе.
Вышегородцев: Нравственность же заключается не только в физиологии. Можно жить с мужчиной и оставаться девственницей. А куда мы будем девать учителей, которые не прошли тест на детекторе лжи? Выкидывать из профессии? Но ведь тогда это будут потерянные люди. В газовые печи? У меня есть пример, когда человек приехал из другой страны преподавать язык. Он много поездил по миру, может рассказать, как общаться на сленге, как говорят носители языка. И его не берут на работу. Потому что он не славянской внешности. Так будет и здесь.
Ведущий: Кристина, у нас сейчас очень много говорится о том, что дети в школах перегружены. А если добавится ещё один предмет, нагрузка ещё увеличится. Не пострадают ли от этого другие предметы? Многие и так жалуются на качество образования и рынок кадров сегодня.
Овчаренко: Предмет вводить однозначно надо. Другое дело, что я слышала, что сейчас растет число факультативов. Их делают обязательными для посещения. А вот такие предметы, как математика, физика, химия, урезают. Некоторые школы приманивают детей и родителей тем, что обещают изучение двух языков. Хотя какое может быть изучение языка в школе?
Ведущий: А вы, как представитель деловой среды, как считаете, какие предметы нужно преподавать в школе?
Вышегородцев: Я не думаю, что нужно преподавать в школе ни нравственность, ни религиозные предметы. С другой стороны, за то, чтобы вводить предметы вроде предпринимательства, я тоже не выступаю. Школа должна давать основы, базу. Например, те же языки. Я как раз думаю, что это очень важно. А чтобы повышалась нравственность, нужно начинать с себя. И если вырастет из твоих детей что-то непонятное, значит, ты сам виноват. И в этой жизни уже не исправишь. Побудешь баобабом тысячу лет, потом ре- инкарнируешься в мышку, а потом опять в человека. И тогда все заново.
Ведущий: Вы, я смотрю, тоже буддист. Что ж, давайте начинать с себя.
