Иркутское отделение Партии Великое Отечество налаживает взаимодействие не только с членами и сторонниками партии, но и расширяет круг общения с научным и экспертным сообществом. Так, наши товарищи начали сотрудничество с членом Союза писателей России, экспертом Хабаровского краевого отделения Русского географического общества Юрием Васильевичем Ефименко. Итогом взаимодействия стал материал, подготовленный Юрием Васильевичем и направленный в пресс-службу ПВО. Юрий Ефименко подробно исследует курильский вопрос, являющийся камнем преткновения в русско-японских отношениях. Автор отмечает, что в обществе в основном обсуждаются требования японской стороны и совершенно умалчивается о претензиях, которые могла бы предъявить своим дальневосточным соседям Россия. Так, когда же Россия выставит Японии «Курильский счет»? Подробности — в авторском материале.
«Забытый иск
История короткой строкой
Вот воцаряется император-демократ Александр Второй, который скинул Курилы с плеч российского государства как ненужность. Запросто так.
Вернули, и ценой немалых жертв, в 1945-м.
Вот утверждается на вершине ЦК КПСС первейший секретарь-демократ Хрущов. И под соусом абсолютно не важного стране мирного договора с Японией (декларацией 1956 г. состояние войны между нашими странами прекращено!) с Малой Курильской гряды, с Шикотана и более мелких её островов (политики, журналисты почему-то называют «двумя островами»), уже сселяется советское население.
Вот в залихватски разгромные (именуют по праву и бандитскими) для страны 90-ые годы заявительно демократическая власть снова собирается (и дело было практически, говорят знатоки, слажено) сдать Южные Курилы Японии целиком.
Сегодня внук японского военного преступника премьер-министр Абэ вдруг оживил тему: вроде как согласны и на Малокурильскую часть. Пока. Там посмотрим…
Японцам виднее, кого ставить у руля страны. Но наш печальный опыт запуска в высшие эшелоны власти детей и внуков «репрессированных», антинародных мстителей показывает, что от зла добра не жди. И с наших властителей есть, что спросить.
Перво-наперво: почему всё время рассматривается только требование японской стороны? А нам что – нечего с неё спросить?
Конечно, велик соблазн всё обоюдно закрыть, чтобы жить далее спокойно и без встречных исков. По-соседски доброжелательно, а если и не очень дружно (одностороннее японо-американское «партнёрство» в пользу США не внушает оптимизма), то всё же со взаимной пользой и выгодой. Без камня за пазухой.
Так ведь без соответствующей подготовки не получится.
В российской прессе уже говорили не раз о том, что и Японии пора вернуть нам свой должок: и для начала — прихваченные и рассованные по японским карманам финансовые ресурсы российского государства. Например, «Колчаковское золото» — государственный золотой запас России, умыкнутый лихим налётчиком генералом Каппелем и вручённый Колчаку. С накрученными на них многократно процентами. Плюс, коль были союзниками в Первую мировую, возвратить оплату царского правительства за так и не поставленное российской армии снаряжение. К тому прибавить и запасы владивостокского отделения госбанка, впрямую ограбленного японской военщиной с последующим вывозом золота на крейсере в Японию.
Сложить всё – очень немалые средства. Хотя, положа руку на сердце, нужно сказать, что добрую часть этих богатств помогли сплавить и те самые ребята, кого принято именовать «белыми». Военные и штатские равно. Жулики и с нашей стороны. Просто японские дельцы, тоже военные и штатские, не дали им возможности побаловаться, прикарманив себе всё.
К тому же не нужно забывать о наличии добросовестно подготовленных ещё 80 лет назад (!!!) документах, которым хоть сегодня можно дать ход. Была бы политическая воля. Речь о «дальневосточном иске» Советского Союза, выставленном по всем международным правилам по итогам расследования пятилетней оккупации Японией российского Дальнего Востока и Забайкалья.
Миру мир!
Вообще-то полноценный мирный договор между нашими странами уже был. По печальным итогам для России русско-японской войны в сентябре 1905 при американском «посредничестве» в г. Портсмут был подписан так называемый Портсмутский мир.
Припомним: началом боевых действий стало вероломное нападение в начале 1904 г. японского флота на русские корабли «Варяг» и «Кореец», находившиеся в корейском порту Чемульпо, а затем и на русскую эскадру, бездарно, словно специально под удар выставленную на внешний рейд Порт-Артура.
Припомним и другое: в России к этой войне отнеслись, откровенно говоря, плёво. «Желтые», «узкоглазые», «макаки» должны были пасть ниц при первых же ответных русских выстрелах. Всерьёз как врага Японию не воспринимала даже российская государственная верхушка, которой по месту работы всё же следовало бы следить за развитием событий на Дальнем Востоке пристальнее и профессиональнее, чем бульварной прессе. Было примерно то же и так же, как у нынешних президентов России, кто перед телекамерой разносил Чечню в пух и прах в считанные часы.
Припомним, наконец, и то, что война коснулась не только Маньчжурии, как думают многие. Японские войска высадились и на сугубо российской территории. Прежде всего, на Сахалине, быстро и полностью его оккупировав, и на Камчатке, где камчадалы разнесли в щепки японский десант с Северных Курил.
Регулярно обстреливались с моря Владивосток (со стороны Уссурийского залива) и другие прибрежные селения Дальнего Востока. Сунулись, было, и к Николаевску, но спас «амурский адмирал» Невельской, кто ещё за полвека предвидел такую возможность и настоял на возведении крепости Чныррах. Несколько её выстрелов быстро и прочно успокоили японский императорский флот.
Русские солдаты, матросы и офицеры появились в Японии только в качестве военнопленных. Владивостокская группа крейсеров (ярко описанная в романе В. Пикуля) подходила в ходе дерзких рейдов к берегам Японии, прошла даже по Сангарскому проливу, но по её селениям не стреляла.
В качестве трофея победившая Япония получила по Портсмутскому миру Южный Сахалин, который, кстати, русский царь поначалу не собирался сдавать. Но, очевидно, в благодарность за предложение мира и по просьбе американских посредников, Николай Второй всё же подарил его, свалив вину на русского посланника графа С.Ю. Витте. Говорят, на волоске повисела и судьба Камчатки.
Как бы там ни было, Портсмутский мир Россия выполняла, подписывая и далее мирные соглашения вплоть до Договора о русско-японском союзе 1916 г.
Следует обратить внимание на тот факт, что в январе 1925 года в Пекине была подписана Конвенция об основных принципах взаимоотношений между СССР и Японией. СССР признал Портсмутский договор, но оговорил, что это «никоим образом не означает, что Правительство Союза разделяет с бывшим царским правительством политическую ответственность за заключение названного договора». Что и было реализовано двадцать лет спустя, в августе 1945-го. В обстоятельствах, созданных самой Японией.
К моменту подписания Конвенции советское правительство располагало обширными и подробными итогами японской интервенции на Дальнем Востоке, совокупным счётом, готовым к предъявлению. Японские политики, судя по всему, пренебрегли и оговоркой, и счётом. И напрасно.
Иск без срока давности
Японская интервенция и оккупация, стержень всех погромных действий и событий на Дальнем Востоке с 1918-го по 1922 год, особой оригинальностью не отличались. Вначале, в эру «союзных» отношений, ещё до революции, Дальний Восток наводняется японской агентурой. Первая волна. Затем, в начале 18-го, во Владивостоке вдруг гибнут мирные японские подданные, которых следовало срочно и надёжно защитить. И 5 апреля высаживаются уже войска. Вторая волна. А за ней и третья – коммерческая: из представителей японских фирм и компаний.
«Сибирский экспедиционный корпус» вобрал в себя половину всей японской армии. Особую роль в нём играли победоносные «квантунцы» – участники сокрушительного разгрома русских войск. Но и их опыт не сгодился в упрямой и «неправильной» России. Налёт за налётом и бой за боем партизаны быстро приучили японских военных держаться скученно, большими гарнизонами, а по деревням и просёлкам хаживать только крупными соединениями и не слишком далеко от железной дороги. Японцы отыгрывались на мирном населении. И при любых обстоятельствах год за годом шёл откровенный грабёж.
Комиссии по выяснению убытков и жертв от японской интервенции начинали работу по мере вытеснения японских войск на юг, в Приморье. По самым свежим следам. Первые папки легли на стол в 1921 году. В пору существования ещё Дальневосточной республики. Документы страшные, погружаться в них и ныне тяжело.
Дальневосточная Хатынь — сожженная и расстрелянная в марте 1919 г. вместе с жителями, включая женщин, детей и стариков село Ивановка в Амурской области — была вовсе не исключением. За ней последовали деревни Сохатино, Серновская, Заливка, Крутой Лог. Жгли села в Приамурье, жгли в Забайкалье и в Приморье. Всего в Амурской области японскими оккупантами было сожжено 1685 построек, а в Приморье – 1617.
Чтение «Анкет о лицах, погибших или искалеченных по вине интервенции» вызывает откровенный ужас.
Вот одна из деревень Спасского уезда: «Федорец Д.И. 22-х лет. Заколот штыками, японцами, как партизан. Якуб А.С. 21 года. Также заколот штыками японцев. Андрущенко З.М. 51 год. Зарыт японцами в землю живым».
Акт из села Черниговка: крестьяне И. Сапоцкий, В. Сапоцкий и С. Болтенко (57 лет) застрелены японцами без всякого повода.
На разъезде 724 версты Амурской железной дороги японские солдаты сожгли 12 рабочих. Там же, в Амурской области, в с. Дамбуки расстреляно 14 человек, на Владимирском и Улачинском приисках – 22 человека, в д. Усть-Умлекон замучено 3 крестьянина, в д. Белоногово – 12 человек, в с. Жариково людей заживо сжигали на кострах.
И так по всему Дальнему Востоку и Забайкалью.
Особенно кровавыми выдались 4-5 апреля 1920 г. – дни бессмысленного и жестокого японского путча, авторов которого давно бы следовало найти и назвать поимённо. Во Владивостоке и его окрестностях японцами убито около 2000 человек. В Никольск-Уссурийском – 800. В Спасске – 500. Шкотово – 300 (многие обезглавлены). В Раздольном – 100. В Алексеевке – 100. В Хабаровске – более 2500 жертв. И так далее.
Более всех пострадал Хабаровск, где здания буквально расстреливались из орудий. До сих пор сохранились отметины. Только железнодорожное хозяйство станции Хабаровск 5 апреля понесло убытков на 2 392 231 руб. золотом. Амурская железная дорога предъявила японским интервентам счёт с сентября 1918 г. по апрель 1920-го на 12 776 174 руб. золотом. Разгром базы Амурской флотилии оценивался в 13 000 000 руб. золотом.
Одновременно грабилось население. Так, в Амурской области японскими военными было «изъято» у крестьян 286 490 пудов фуража и продовольствия.
А вот сообщение Гондатьевского сельского общества (Приморье): «Наносят насильный и нахальный воровской вред, ломают замки, забирают всё ценное и понравившееся, стреляют в людей в страх, дабы не мешали грабежу куриц, яиц, молока, сахару, чая, спичек, сала, ножей, кружек…». Всё именно так! Между прочим, гитлеровцы ещё ходят в коротких штанишках…
Из документов видно: грабёж был тотальным. Угнаны тысячи лошадей и голов скота. «Реквизировались» пароходы и баржи. Вывозились трубы, станки, инструменты, котлы, рельсы и шпалы, пряжа, чугун, сталь, цветные металлы, сера и фосфор, воск, резина и селитра, квасцы, спички, кофе, чай, нафталин, военное обмундирование и снаряжение, балки и трос и т.п. Попутно громились школы, телеграфные станции.
Вот данные Владивостокской таможни о вывозе в Японию в одном лишь 1920-м году (объем в пудах): цинка – 106 831, серы комковой – 58 678, проволоки – 83 962, серной кислоты – 15 832, мануфактуры – 12 619, машин – 7 629, суперфосфата – 10 889, меди – 3 334, кофе (в зернах) – 5 635, аппаратов связи – 909, разных грузов – 51 410. Одного зерна в 1921 – 22 годах было вывезено в Японию 8 284 000 пудов.
Дальневосточные верещагины, как видим, были дотошливы и неотступны.
А ещё рыба. Только с рыболовных участков одного Приморья японские промышленники вывезли сельди: в 1919 г. — 14 374 449 штук (52 % всего улова), в 1920-м – 14 889 864 шт. (63 % всего улова), в 1921 – 25 924 361 шт. (75% всего улова). Из района Николаевска-на-Амуре в 1922 г. – 1 185 950 пудов рыбы (81,1 % всего улова).
А ещё лес. За годы интервенции в Японию ушло более 20 млн. куб. футов.
Всё это – без таможенной уплаты.
Всего же одной Приморской области японские интервенты нанесли ущерб, оцениваемый в 206 632 126 рублей золотом.
Честно говоря, масштабы ограбления Дальнего Востока поражают. И, если бы не начало 90-х годов, достойны были бы книги рекордов Гиннеса.
Да одни бы японцы упражнялись — аналогичные иски были собраны и к американским «миротворцам», и к английским, и прочим. И до сих пор висят долги владивостокской таможне чехословацкого командования – 23 397 035 руб. золотом, английского – 9 836 774 руб. 23 коп. золотом, итальянского – 1 680 178 руб. 81 коп. золотом.
Признав себя правопреемником Советского Союза и даже начав выплачивать по претензиям тех, кто пострадал за рубежом от Октябрьской революции 1917 г., мы имеем все основания затребовать и старые должки. Иначе как-то странно получается. У нас чьё правительство? Чьих дел?
Из всего этого следует
Точную цифру должны назвать специалисты. Предварительно же, переведя это всё в любимые ныне «у.е.», можно говорить о сотнях миллиардов долларов.
С возращением нашей стране Южного Сахалина и Курил, с отработкой на наших стройках и шахтах японских военнопленных об этих подсчётах и исках понемногу забыли. Принципиально потеряли значение.
С возобновлением японских требований они столь же объективно должны быть возвращены в обиход переговоров как стартовое условие для дальнейшего их хода, а не в качестве торга. Разумеется, если мы – уважающая себя страна.
Юрий Васильевич Ефименко,
член писателей Союза России,
эксперт Хабаровского краевого отделения
Русского географического общества».