Калининградская область — российский регион, который граничит с Польшей и Литвой. После распада СССР является эксклавом России, так как не имеет с основной территорией страны общей сухопутной границы. В пределах области находится крайняя западная точка России. Географическое положение и история области порождает вопросы, на которые ищет ответы член Калининградского регионального отделения Партии Великое Отечество Найдёнов Кирилл Владиславович.
Сегодня вашему вниманию представляем первую статью трилогии.
_______________________________________________________________________________
Балтийский крест. Этнопсихологические подоплеки Балтийского кризис
Вокруг Калининградской области в данный момент происходит усиление военной, политической, экономической и культурной напряженности между НАТО, Европейским союзом и Россией. Отдаляясь от глобальной тематики взаимодействия блоков, остановимся на непосредственно государствах-участниках Балтийского кризиса конкретно в этом географическом районе. Рассмотрим, каким образом очерчивается пространство противоречий, в котором принимают участие 4 основные стороны. Исходя из этого количества полюсов, наше исследование условно обозначим как «Балтийский крест», большее внимание в котором мы уделим этнопсихологическим подоплекам происходящих процессов. Аллегорию «Балтийский крест» мы берем не случайно — именно так называлась награда времен Веймарской Республики, которой награждались члены ополчения стран Балтики немецкого происхождения, принимавшие участие в боях с Красной армией в странах Прибалтики в 1918-1919гг.
Что же такое этнопсихология? Это отрасль психологии, изучающая психические особенности этноса, его отношения к себе и к соседям, к своей истории, традициям, к собственной культуре. Этнопсихологией занимаются различные ученые, но, чтобы не перегружать первую, вводную статью и в конкретной публикации не претендовать на научный формат, мы не будем касаться ни фамилий, ни ссылок на академические труды. Выразим суть рассматриваемой проблемы как отдельную точку зрения.
Что в контексте Балтийского кризиса нам интересно со стороны этнопсихологии? Это представление народов о своих естественных границах. Для того, чтобы было понятно, приведу в качестве примера этнопсихологические особенности восприятия Аляски российским населением.
На территории этого американского штата не проживает, может быть, даже ни одного российского гражданина. Там нет полноценного русскоговорящего населения. Но при этом, очень большим количеством россиян Аляска воспринимается как именно Российские исторические владения. И некоторые очень болезненно переживают то, что она российской не является Де-юре. Поэтому психологические естественные границы русских простираются и на Американский континент. По тем же причинам этнопсихологически для многих жителей соседних государств территория Калининградской области является их землей.
Итак, основные стороны взаимодействия: Литовская, Немецкая, Польская и Российская.
Естественные границы литовцев.
Здесь следует указать прежде всего на феномен Малой Литвы. Малая Литва или Прусская Литва — это исторический и этнографический район Пруссии. Позднее Восточной Пруссии в Германии, где жили прусские литовцы. Малая Литва была северной частью этой провинции и получила название от проживающего там этнического населения. На данный момент за исключением Мемельского края, который по итогом Версальского договора был под контролем Лиги Нации, а затем в 1923 году был аннексирован Литвой (Литовская сторона объясняла это правом народа на самоопределение), регион до 45 года был частью Пруссии. Сейчас Малая Литва находится частично в границах современной Литвы и Польши, в то время как основная часть территории располагается на востоке Калининградской области. В современном литовском обществе обсуждается идея о возвращении всей Малой Литвы. Более того, на территории Малой Литвы, т.е. на востоке нашего края, живет некоторое количество литовского населения, которое себя осознает литовцами, носит литовские фамилии, имена и отчества, многие владеют литовским языком. И ни о каких сепаратистских настроениях мне среди них пока не известно. Но то, что на это население, осознающее себя как литовское, возможно в дальнейшем каким-то образом повлиять – логично. То, что какая-то часть литовцев считает эти районы Калининградской области своей – факт, считает. То, что Литва как национальное государство имеет амбиции территориальные гораздо большие, чем сейчас занимает — также справедливо. Потому что Литва в свое время была мощным европейским государством. И Великое Княжество Литовское претендовало на серьезную региональную роль. Эта роль у нее была из-за ряда исторических событий и в результате взаимодействия с другими народами отнята, но амбиций литовцев это не убавило. Поэтому потенциально экспансия Литвы на соседние территории возможна. Не сегодня, но во всяком случае поводы, предпосылки для этого психологические у литовского населения есть. К тому же, территория Малой Литвы у них связана и с формированием своей культуры (тут была родина Донелайтиса, здесь жил литовский просветитель и философ Видунас). У Малой Литвы был даже свой флаг. Незначительных отличий от других литовцев у этого народонаселения было много, заслуживающее внимание одно – жители Малой Литвы были лютеранами, а «Большой» Литвы – католиками.
Этнопсихологические особенности восприятия области немцами.
Калининградская область с Германией не граничит, но ментально, культурно, психологически и исторически связь именно нашего региона с Германией самая сильная. Даже для того, чтобы перечислить, какую роль Восточная Пруссия (и та ее территория, которая сейчас является Калининградской областью) играла для немцев, размера статьи не хватит. Это гигантский пласт исторического материала о значении Восточной Пруссии и Кенигсберга и других городов области. Роль их огромная, и внимание к этому региону России со стороны Германии и явное, и скрытное было, есть и будет всегда. Важно сказать совершенно ответственно о том, что Германия никогда не смирится с потерей этой территории. Некоторые историки открыто называют Восточную Пруссию житницей Германской Империи. Само название государства Пруссия, из которой родилась Германская Империя в дальнейшем, берет начало из этих мест. Количество исторический личностей немецких, которые проживали на этой территории огромно. Полтора миллиона жителей Федеративной Республики Германии считают себя потомками переселенцев из Восточной Пруссии. Т.е. у нас на территории области живет меньше 1 млн населения, а в Германии есть 1.5 млн человек, которые считают нашу территорию своей исторической Родиной. И чисто теоритически они могли бы вернуться на эту землю. Ни при каких условиях, пока существует Германское государство, пока Германия и немецкий народ идентифицирует себя как таковой, немцы не забудут об этой части своей родины. Поэтому теоритической угрозы со стороны Германии не стоит исключать, как бы они не прикрывались словами о своем признании негативной роли в возникновении и итогах Второй Мировой Войны. Отнять у Германии Кенигсберг — тоже самое, что отнять у России Смоленск или даже может Санкт — Петербург. И потом говорить о том, что русские сказали, что они забыли об этих городах. Немцы всегда будут считать Калининградскую область частью своих естественных границ. В памяти у них очень много важных исторических событий с соседними народами, особенно с Польшей. Части территории Восточной Пруссии периодически становились то польскими, то немецкими. Взаимоотношения польской и немецкой сторон всегда были драматичными и острыми. Особенно в Пруссии.
Что касается Польши… Конкретно на территорию Калининградской области польское население как на свою не смотрит. Но этнопсихологическое отношение поляков к русским негативное.
Вся история наших народов пронизана враждой и противоречиями, взаимозахватами и истреблением, вмешательством во внутренние дела друг друга. Руководство страны за время существования СССР, особенно после Второй Мировой, постоянно пыталось разыгрывать карту поляков, которые хотят дружить с нами. Вкладывали в это значительные ресурсы, но ничего из этого так и не вышло: дружба некоторых поляков покупалась и улетучивалась, как только влияние нашего государства в регионе ослабевало. В лучшем для нас случае, поляки могут мыслить себя по отношению к России только как к соседу, которого они воспринимают нейтрально холодно. Но не более. Я могу это говорить ответственно, так как в свое время я объездил практически всю Польшу и общался с огромным количеством польского населения. Поляки могут быть либо нейтральны к русским, либо не любить их. Но относится с какой-то теплотой не хотят. Польша всегда видела себя крупным серьезным игроком на политической арене. Национальная гордость для поляков — это часть их самоидентификации. Очень многие политические и культурные деятели Польши вообще видели смысл существования Польского государства как некого щита цивилизованной западной Европы от русских. Они возлагали на себя эту мессианскую роль. Потому они посчитали себя преданными и брошенными в результате нескольких разделов Польского государства. Это оставило глубокий негативный отпечаток в национальной памяти этого народа. Ответственность за потерю важной роли влияния в регионе Поляки возлагают именно на Россию. Поэтому напряженность в отношениях с Польшей нам гарантирована. И как бы мы не старались каким-то образом показывать свою дружественность, ситуация не изменится.
Четвертый полюс Балтийского кризиса — это, конечно же, русские. Характерно отношение Российской стороны к Калининградской области как к трофею. И вели мы себя на этой территории соответствующим образом: от прямого разрушения немецкого наследия (просто –таки культивировалось уничтожение всего немецкого) до отношения к этому как «да пускай оно само развалится». Т.е. оно не доламывалось, но и не сохранялось. Вплоть до последнего времени ничего не восстанавливалось. И никакого уважения к немецкой культуре и ее памятникам не было. Более того, впервые в истории России захваченный нами народ был не ассимилирован, а выгнан с родных мест. Разумеется, рациональные причины для такого поведения были. И подобные действия были продиктованы рядом веских причин, но факт остается фактом. Регион был искусственно нами создан. Здесь российское население не появилось из-за естественных предпосылок. Т.е. население пришлое. И исторической подоплеки возникновения русских здесь не было. Это было резкое заселение. К тому же, население достаточно разнородное, в том числе и в этническом плане. Для жителей Калининградской области характерно осознание себя как несколько другого русского населения. Многие русские в Калининграде не видят себя в «Большой» России. И последние это также замечают. Поэтому настоящим маркером этнопсихологической ориентации жителей области и есть инаковость от остальной части страны.
Шарль Морис де Талейран – французский государственный деятель прошлого завещал своим потомкам, что народ, захватывающий территории вне своих естественных границ, рано или поздно их потеряет. Случится ли так с Калининградской областью – покажет время. Но сейчас можно сказать по факту, что наш регион не является полноценной психологически русской территорией просто потому, что относится к России лишь последние 70 лет. И по этой причине сравнится с восприятием других территорий, русских испокон веков, пока не может. Однако, сейчас мы становимся свидетелями удивительного этнопсихологического события, когда образ Родины русского человека неразрывно связан с культурными особенностями другой страны – Пруссии. Сформировались уже поколения россиян, ощущение Родины для которых невозможно без немецких довоенных домов с красной черепицей, без старинных кирх, развалин замков и брусчатки. И лишить людей этих элементов уже их культуры безболезненно не получится.